Путин, Россия и Мир.

Жертвами взрыва в Волгограде стали 18 человек, более 50 получили ранения
http://ria.ru/incidents/20131229/987096748.html

О взрыве агентству РИА Новости сообщил источник в силовых структурах.«В 12.45 поступило сообщение о том, что на втором этаже железнодорожного вокзале на станции «Волгоград-1» произошел хлопок или взрыв, задымление», - сообщила представитель силовых структур региона.

Источник также сообщил, что взрыв прогремел между входными дверями и турникетом на первом этаже. Агентство Интерфакс сообщает, что в здании взорвалась бомба.

Ударной волной в здании выбило окна, уточняет местный сайт «Всё для вас». Ворота вокзала полностью уничтожены. По данным местных жителей, взрывная волна сотрясла всю привокзальную площадь и торговый центр, который расположен на ней.

По данным агентства РИА Новости на 13:40 мск в результате взрыва погибли десять человек, ещё три получили ранения. Их доставили в больницы города. Из здания воказала эвакуированы люди. Территория вокзала оцеплена. Рядом с зданием работают несколько групп кинологов. Движение в центре города перекрыто.

Волгоградские СМИ утверждают, что речь идёт о теракте.

«Я подошёл уже после случившегося. Я живу в соседнем квартале. Взрыва я не слыша и о теракте узнал из «Твиттера». Подошёл через 20 минут после взрыва. На первом и втором этажах все стёкла были выбиты, полиция оцепила территорию привокзальной площади. Много людей, сотрудников МЧС и полиции, много зевак. Говорят, что взрыв произошёл внутри здания и несколько погибших», - рассказал RT по телефону очевидец события местный житель Никита Барышев. «На месте паники не чувствуется, понятно, что люди боятся, но все проходит без криков», - добавил он.

Взрыв произошёл на вокзале в Волгограде. 18 человек погибли, ещё более 50 получили ранения. По данным НАК, взрыв осуществила террористка-смертница. Следственный комитет возбудил уголовное дело по статье «теракт».

Взрыв прогремел между входными дверями и турникетом на первом этаже в 12:45 мск. Ударной волной в здании выбило окна, уточняет местный сайт «Всё для вас».

Ворота вокзала были полностью уничтожены. По данным местных жителей, взрывная волна сотрясла всю привокзальную площадь.
По данным агентства РИА Новости на 14:00 мск, в результате взрыва погибли 18 человек, ещё более 40 получили ранения. Их доставили в больницы города.

В Волгограде создан оперативный штаб для оказания помощи раненым. Для эвакуации пострадавших в Москву из Волгограда вылетели два специальных самолёта МЧС. Они доставят раненых в больницы города Москвы. В министерстве также открыли "горячую линию" для родственников пострадавших во время теракта. Среди погибших есть полицейские, сообщают местные СМИ.

Территория вокзала оцеплена. Рядом с зданием работают несколько групп кинологов и взрывотехников ФСБ. Движение в центре города перекрыто.

По факту взрыва на железнодорожном вокзале в Волгограде возбуждено уголовное дело по статье «теракт». Об этом сообщил агентству ИТАР-ТАСС представитель СКР Владимир Маркин. По данным Национального антитеррористического комитета, взрыв на вокзале осуществила террористка-смертница.

Цитата

ZEMELEcom пишет: Жертвами взрыва в Волгограде стали 18 человек, более 50 получили ранения http://ria.ru/incidents/20131229/987096748.html О взрыве агентству РИА Новости сообщил источник в силовых структурах.«В 12.45 поступило сообщение о том, что на втором этаже железнодорожного вокзале на станции «Волгоград-1» произошел хлопок или взрыв, задымление», - сообщила представитель силовых структур региона. Источник также сообщил, что взрыв прогремел между входными дверями и турникетом на первом этаже. Агентство Интерфакс сообщает, что в здании взорвалась бомба. Ударной волной в здании выбило окна, уточняет местный сайт «Всё для вас». Ворота вокзала полностью уничтожены. По данным местных жителей, взрывная волна сотрясла всю привокзальную площадь и торговый центр, который расположен на ней. По данным агентства РИА Новости на 13:40 мск в результате взрыва погибли десять человек, ещё три получили ранения. Их доставили в больницы города. Из здания воказала эвакуированы люди. Территория вокзала оцеплена. Рядом с зданием работают несколько групп кинологов. Движение в центре города перекрыто. Волгоградские СМИ утверждают, что речь идёт о теракте.

Вот терракт следом за первым

По правде говоря, и комментировать не хочется. Отчетный период террористов продолжается. Второй теракт в Волгограде за два дня. Опять на транспорте. Все строго по методичке.



http://el-murid.livejournal.com

Это был самый успешный для России год на международной арене за последние 25 лет...
http://politikus.ru/articles/10564-eto-byl-samyy-uspeshnyy-dlya-rossii-god-na-mezhdunarodnoy-arene-za-poslednie-25-let.html

Гордость за успехи своей страны на международной арене – вот главный итог уходящего года. В смысле укрепления геополитических позиций России 2013 год стал самым успешным за последнюю четверть века, причем эти успехи достигнуты не за счет сдачи позиций, а вследствие отстаивания своих убеждений. Но чем больше успехи, тем больше и вызовы, и опасности.

Россия закончила сосредотачиваться – в этом году в этом убедились даже самые явные наши недоброжелатели. А мы сами впервые с 1988 года могли без всяких извечных русских оговорок и самоуничижения гордиться внешнеполитическими победами. Как и 25 лет назад, наши успехи во многом являются заслугой руководителя государства – тогда Горбачева, теперь Путина. Но разница принципиальна.

В конце 80-х признание Горбачева Западом было связано с политикой открытости и уступок, наивных и глупых надежд на то, что противостояние заканчивается, мазохистским мнением генсека о том, что проблема была в нас, что нас боялись, а как только мы станем тихими и «цивилизованными», нас тут же полюбит все западное «мировое сообщество». Неопытный и недалекий Горбачев волюнтаристски играл в поддавки с Западом, не понимая, что с ним продолжают вести классическую шахматную партию. Одна из двух мировых супердержав за пару лет необдуманных реформ внутри и беспрецедентных уступок вовне превратилась в издерганную и истерзанную страну, уничтоженную в 1991 году авантюристами, предателями и проходимцами.

Так что те, четвертьвековой давности «успехи» Горбачева в итоге обернулись тяжелейшим поражением России. Сегодня уважение к Горбачеву осталось только в Берлине и Лондоне, то есть там, где получили выгоду от его деятельности.

Сейчас как Запад, так и Восток признают беспрецедентный рост влияния Путина и России в уходящем году – но за счет не уступок, а жесткого отстаивания национальных интересов собственной страны и борьбы против диктата и агрессии уходящего мирового гегемона. Вот она – роль личности в истории. Слабый, имея на руках все козыри, проигрывает вчистую, а сильный выигрывает с очень средними картами. Но это не просто техничная игра за геополитической доской с невидимыми миру старцами мировой
закулисы – это настоящая идеологическая борьба.

Да, та самая, от которой Горбачев фактически отказался 25 лет назад, – не это ли и предопределило его поражение? Нет ничего своего, национального и исторического – есть лишь общечеловеческие ценности. Лишившись собственного мировоззрения, представления об истории и устройстве мира, он оказался марионеткой в руках тех, кто имел свои собственные, смертельно опасные для России убеждения. А Путин, наоборот, в последний год стал все чаще говорить об идеологии, о ценностях и смыслах – и это он, как казалось многим, технократ и прагматик. В своей сентябрьской валдайской речи он вообще говорил в основном о национальных традициях, патриотизме и идеологических угрозах:

«Серьезный вызов российской идентичности связан с событиями, которые происходят в мире. Здесь есть и внешнеполитические, и моральные аспекты. Мы видим, как многие евроатлантические страны фактически пошли по пути отказа от своих корней, в том числе и от христианских ценностей, составляющих основу западной цивилизации. Отрицаются нравственные начала и любая традиционная идентичность: национальная, культурная, религиозная или даже половая. Проводится политика, ставящая на один уровень многодетную семью и однополое партнерство, веру в Бога или веру в сатану...

И эту модель пытаются агрессивно навязывать всем, всему миру. Убежден, это прямой путь к деградации и примитивизации, глубокому демографическому и нравственному кризису».

Фактически Путин выступает как антиглобалист. Причем не как левый, социалистический антиглобалист, как, например, умерший в этом году очень странной смертью Чавес, а как консервативный, традиционалистский. В его упреках Западу в отказе от корней в пользу бесплодной толерантности нет ни грамма неискренности. Путин тоже говорит фактически об общечеловеческих ценностях, но если для оторвавшегося от национальных корней Горбачева это были абстрактные «демократические ценности» и «мир во всем мире», то для Путина это конкретные вещи: добро и зло, отказ от деградации человека, от уничтожения семьи и национальных черт, цивилизационное многообразие мира.

Путин выступает не просто за многополярный мир, а за мир разнообразный и сложный, в котором народы сами определяют, каким богам они молятся. Так что если Горбачев сыграл роль «освободителя», снявшего главное препятствие на пути глобализаторов, то Путин, наоборот, выступает «удерживающим», ставящим заслон на пути тех, кто все еще уверен, что финансовым, военным и идеологическим диктатом сумеет загнать весь мир в стойло «единого человечества». И поэтому он обращается не просто к т. н. консервативной части западного общества – он обращается ко всему миру, ко всем народам, испытывающим давление либерального глобализма: от индусов и бразильцев до китайцев и арабов.

Идеологический вызов, который он бросает глобализаторам, гораздо серьезней, чем простое политическое противостояние: именно на идеологии строится геополитика, исходя из моральных (или аморальных) принципов, державы и выстраивают свою стратегию на мировой арене. Потому что если вы определяете себя как высшую расу (неважно – биологически, морально или мессиански), то для вас весь мир будет лишь объектом для манипуляции варварами и недочеловеками. Из этого принципа исходит евроатлантическая геополитическая доктрина – и совсем другой подход к геополитике у России.

Что удалось сделать в уходящем году? Закрепиться и продвинуться на нескольких направлениях. Этому, конечно, благоприятствовало и ослабление США, но ведь и оно произошло не только вследствие объективно накопившихся проблем в их политике (сами себя загнали – и в угол, и силы надорвали), но в том числе и благодаря умелым действиям России.

2013 год начинался с продолжения конфронтации с США, обострившейся в конце 2012 года, после принятия «закона Магнитского» и нашего ответа в виде «закона Димы Яковлева». Казалось, что давление на Россию и лично Путина будет только нарастать, нам будет сложно проводить свою линию – но что мы видим по итогам года?

То, что Россия предоставила убежище Сноудену, которого не могла принять ни одна другая страна, стало самым наглядным доказательством той роли, которую мы играем в мире. Как по своему пропагандистскому эффекту, так и по впечатлению, произведенному на мировые элиты, решение Путина предоставить убежище американцу, пожалуй, может быть сравнимо с последствиями от самих разоблачений бывшего сотрудника АНБ.

Жесткая позиция по Сирии, проявившаяся как в разнообразной помощи Дамаску, так и в направлении флота в Средиземное море, а главное, дипломатическая операция, приведшая к отказу США от уже запланированной атаки, стали главной сенсацией уходящего года. Но не просто сенсацией – мир действительно стоял на пороге большой региональной войны с непредсказуемыми последствиями. Нет смысла взвешивать, что сыграло большую роль в срыве агрессии – личное нежелание нобелевского лауреата воевать, понимание частью англосаксонской элиты того ужаса, в который мог быть ввергнут мир, мастерство Путина... Понятно, что в результате эта победа однозначно укрепила как позиции России в мире и в регионе (откуда мы ушли в 90-е, а потом, начав возвращаться, так бездарно повели себя с Ливией), так и личный авторитет Путина как самого влиятельного политика в мире.

Урегулирование в Сирии позволило ослабить напряжение и вокруг Ирана – и здесь американцы смягчили свою позицию, в том числе и благодаря упрямой политике России, не дававшей Западу диктовать персам свою волю.

Понятно, что в следующем году и вокруг Сирии (где все еще идет война), и вокруг Ирана возможны провокации, но сама динамика событий этого года делает это все менее и менее вероятным.

После этого уже не была столь удивительной – хотя все равно неожиданной для абсолютного большинства «аналитиков» – ноябрьская победа на украинском фронте. Да, промежуточная – но очень важная.

В декабре в своем послании парламенту Путин предложил новую формулу геополитического места России – не сверхдержава-гегемон, но лидер-защитник:

«Мы не претендуем на звание какой-то сверхдержавы, понимаемое как претензии на мировую или региональную гегемонию, не покушаемся ни на чьи интересы, никому не навязываем свое покровительство, никого не пытаемся учить жить. Но мы будем стремиться быть лидерами, защищая международное право, добиваясь уважения к национальному суверенитету, самостоятельности и самобытности народов».

А что же США?

По итогам года они проиграли не только в Сирии, Египте и на Украине – осложнились их отношения с Саудовской Аравией и Турцией, даже оккупированный Афганистан тянет с подписанием соглашения о присутствии американских баз у себя после 2014 года. Разоблачения Сноудена вызвали новые проблемы в и так сложных отношениях с Латинской Америкой, европейское общество и политики возмущены глобальной слежкой АНБ. Даже Израиль заявляет о том, что дружба не вечна.

США реально теряют Ближний Восток – и хотя формально они и сами заявили, что приоритетным для них становится Тихоокеанский регион, нарастание проблем в арабском мире приняло для США уже очень серьезный характер. Да, у них все еще огромная группировка войск в регионе, крупнейшие базы, но если раньше американцев не любили на улице, то теперь это чувство поселилось во дворцах. Элиты отворачиваются от Вашингтона – и провал их планов по атаке на Сирию стал лишь спусковым крючком для того, чтобы глухое недовольство политикой США перешло в открытое.

Поддержка США «арабской весны» и «Братьев-мусульман» давно вызывала протест в правящих элитах: в июле в Египте произошел переворот, в ходе которого был отстранен от власти удобный американцам Мурси, и США, вначале резко осуждавшие военных за захват власти, вскоре были вынуждены отыграть назад. А уже после срыва сирийского похода арабских принцев прорвало – саудиты, отказавшись от места в СБ ООН, явно показали свое недовольство тем, что американцы бросили их в Сирии, наследный принц Катара прямым текстом ставил в пример Россию, не отказывающуюся от друзей.

Да, если в 90-е мы сами отказывались от друзей, то теперь их от нас пытаются увести – так должно было произойти в 2013 году с Арменией, Грузией, Молдовой и Украиной, собиравшимися подписать соглашение об ассоциации с ЕС. Но в результате политики Кремля удалось сделать так, чтобы Армения и Украина фактически сделали выбор в пользу Таможенного союза (хотя формально Украина еще не объявляла об этом). Евразийская интеграция останется главной целью российской внешней политики в следующем году, при этом перетягивание Украины все еще не закончено, бодание с Германией (как основой ЕС) будет долгим и сложным.

Впрочем, в уходящем году с нами попытался найти общий язык гораздо более последовательный и коварный противник – Лондон. После заключения в конце 2012 года соглашения по альянсу Роснефти с БП в марте 2013 года Англию впервые посетили министры обороны и иностранных дел России. Последовавшая вслед за тем очень странная смерть Березовского очень походила на избавление англичан от уже не нужного агента.

Тот же Шойгу с Лавровым посещали в прошлом году и Египет, власти которого готовы не только закупать наше оружие, но и вспоминают о союзнических временах. Из
Саудовской Аравии, на деньги которой Каир и может покупать у нас технику, в этом году к Путину дважды приезжал принц Бандар – человек, определяющий очень многое во внешней политике своей страны. Бандар и Путин не говорят о вооружениях – они обсуждают геополитику, как это принято на Востоке, в почти философской манере. Впрочем, результаты именно таких обсуждений очень часто превосходят любые т. н. практические договоренности. Ведь главное – это договориться о философии нового миропорядка. И говорить об этом нужно уже не с Бушами или Клинтонами, а с Путиным. И это понимают все больше мировых лидеров. Для того чтобы чувствовать себя уверенно на мировой арене – а эта нужно России не для гордости, а для восстановления раздробленного русского мира, – нужно не опасаться того, что в тылу вспыхнет мятеж. После провала открытой атаки на Путина, предпринятой альянсом атлантистов и внутренней космополитической оппозиции в 2011–2012 годах, Кремль перешел к политике национализации элиты. Процесс идет медленно, но настойчиво – чиновникам запрещено иметь счета за рубежом, а олигархам предложено вернуться из офшоров на родину (если они ее таковой считают). Да, это только начало, но лиха беда. За несколько лет Путин успеет провести обновление правящего класса – если, конечно, будет мирное небо над головами.

Так что главное в наступающем 2014 году – чтобы он сломал традицию, согласно которой последний раз мирным 14-й был для нас шесть веков назад.

13 января 2014 г. Выступление Евгения Примакова на заседании «Меркурий-клуба»

Предсмертные судороги американской мечты / Death throes of the American Dream

Андрей Макаров на гайдаровском форуме 2014г

Трансляцию выступления Макарова прервали, канал Вести-24 поставил новостной выпуск в незапланированное время, и новости не имели сколь-нибудь важного значения. Выпуск новостей был очень коротким.
Выступление вырезано из официальной видеотрансляции форума, выложенной на официальном сайте Вести-24 http://www.vestifinance.ru/videos/14026

Они выбрали Россию: Истории из жизни иностранцев в РФ
http://www.sdelanounih.ru/oni-vybrali-rossiyu-istorii-iz-zhizni-inostrancev-v-rf/

Ганс, 11 лет, немец. Не хочу быть "немцем"!

Сама игра в войну меня покоробила и даже испугала. То, что русские дети в неё увлечённо играют, я видела даже из окна нашего нового дома в большом саду на окраине. Мне казалось диким, что мальчики 10-12 лет могут с таким азартом играть в убийство. Я даже поговорила об этом с классной руководительницей Ганса, но она совершенно неожиданно, внимательно меня выслушав, спросила, играете ли Ганс в компьютерные игры со стрельбой и знаю ли я, что там показывают на экране? Я смутилась и не нашлась с ответом. Дома, я имею в виду, в Германии, я была не очень довольна тем, что он много сидит за такими игрушками, но так его по крайней мере не тянуло на улицу, и я могла быть за него спокойна. Кроме того, компьютерная игра — это ведь не реальность, а тут всё происходит с живыми детьми, разве нет? Я даже хотела это сказать, но вдруг остро ощутила свою неправоту, для которой у меня тоже не нашлось слов. Классная руководительница смотрела на меня очень внимательно, но по-доброму, и потом сказал мягко и доверительно: "Послушайте, вам тут будет непривычно, поймите. Но ваш сын — не вы, он мальчик, и, если вы не станете ему мешать расти, как здешние дети, то с ним не произойдёт ничего плохого — разве что тоже только непривычное. А на самом деле плохие вещи, я думаю, одинаковы и у нас, и в Германии." Мне показалось, что это мудрые слова, и я немного успокоилась.


Раньше сын никогда не играл в войну и даже не держал в руках игрушечного оружия. Надо сказать, он не часто просил у меня какие-то подарки, довольствуясь тем, что покупала ему я или что он сам покупал на карманные деньги. Но тут он очень настойчиво стал просить у меня игрушечный автомат, потому что ему не нравится играть чужими, хотя ему даёт оружие один мальчик, который ему очень нравится — он назвал мальчика, и я заранее этого нового друга невзлюбила. Но отказывать не хотелось, тем более, что, посидев с самого начала над расчётами, я поняла поразительную вещь: жизнь в России — дешевле, чем у нас, просто очень непривычен её внешний антураж и какая-то беспечность и непричёсанность. В майские выходные (их тут несколько) мы пошли за покупками; новый друг Ганса присоединился к нам, и я вынуждена была изменить своё мнение о нём, хотя и не сразу, потому что он явился босиком, и на улице, идя рядом с мальчиками, я была натянута, как струна — мне казалось каждую секунду, что сейчас нас просто задержат, и мне придётся объяснять, что я не мать этого мальчика. Но несмотря на его внешний вид, он оказался очень воспитанным и культурным. Кроме того, в Австралии я видела, что многие дети тоже ходят примерно в таком виде.

Покупка производилась со знанием дела, с обсуждением оружия и даже его примеркой. Я чувствовала себя главарём банды. В конце концов мы купили какой-то пистолет (мальчики его называли, но я забыла) и автомат, в точности такой, какими пользовались наши, немецкие солдаты в последнюю Мировую войну. Теперь мой сын был вооружён и мог принимать участие в боевых действиях.

Уже позже я узнала, что сами боевые действия ему доставили сперва немало огорчений. Дело в том, что у русских детей есть традиция делиться в такой игре на команды с названиями настоящих народов — как правило, тех, с которыми русские воевали. И, конечно, почётным считается быть "русским", из-за раздела на команды даже возникают драки. После того, как Ганс принёс в игру своё новое оружие такого характерного вида — его тут же записали в "немцы". В смысле, в гитлеровские нацисты, чего он, разумеется, не хотел.

Ему возражали, причём с точки зрения логики вполне резонно: "Почему не хочешь, ты же немец!" "Но я не такой немец!" — вопил мой несчастный сын. Он уже успел посмотреть по телевидению несколько очень неприятных фильмов и, хотя я понимаю, что показанное там — правда, и мы на самом деле виноваты, но мальчику одиннадцати лет объяснить это трудно: "таким" немцем он быть наотрез отказывался.

Выручил Ганса, да и всю игру, тот самый мальчик, новый друг моего сына. Я передаю его слова так, как мне их передал Ганс — видимо, дословно: "Тогда знаете что?! Будем все вместе воевать против американцев!"
Это совершенно безумная страна. Но мне тут нравится, и моему мальчику тоже.



Макс, 13 лет, немец. Кража со взломом из соседского погреба (не первая кража со взломом на его счету, но первая — в России)

Пришедший к нам участковый был очень вежлив. Это вообще общее место у русских — к иностранцам из Европы они относятся робко-вежливо-настороженно, очень много нужно времени, чтобы тебя признали "своим". Но вещи, которые он говорил, нас напугали. Оказывается, Макс совершил УГОЛОВНОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ — КРАЖУ СО ВЗЛОМОМ! И нам повезло, что ему ещё нет 14 лет, иначе мог бы рассматриваться вопрос о сроке реального заключения до пяти лет! То есть, от преступления по полной ответственности его отделяли те три дня, которые оставались до его дня рождения! Мы не верили своим ушам. Оказывается, в России с 14 лет можно по-настоящему сесть в тюрьму! Мы пожалели, что приехали. На наши робкие расспросы — мол, как же так, почему ребёнок должен отвечать с такого возраста — участковый удивился, мы просто не поняли друг друга. Мы привыкли, что в Германии ребёнок находится в сверхприоритетном положении, максимум, что грозило бы Максу за такое на старой родине — профилактическая беседа. Впрочем, участковый сказал, что всё-таки едва ли суд назначил бы нашему сыну даже после 14 лет настоящий тюремный срок; это очень редко делают с первого раза за преступления, не связанные с покушением на безопасность личности. Ещё нам повезло, что соседи не написали заявления (в России это играет большую роль — без заявления пострадавшей стороны не рассматривают и более серьёзные преступления), и нам не придётся даже платить штраф. Нас это тоже удивило — сочетание такого жестокого закона и такой странной позиции людей, не желающих им пользоваться. Помявшись перед самым уходом, участковый спросил, склонен ли Макс вообще к асоциальному поведению. Пришлось признать, что склонен, более того — ему не нравится в России, но связано это, конечно с периодом взросления и должно пройти с возрастом. На что участковый заметил, что мальчишку надо было выдрать после первой же его выходки, и дело с концом, а не ждать, пока он вырастет в вора. И ушёл.

Нас это пожелание из уст стража порядка тоже поразило. Мы, честно говоря, и не думали в тот момент, как близки к исполнению пожеланий офицера.

Сразу после его ухода муж поговорил с Максом и потребовал от него пойти к соседям, извиниться и предложить отработать ущерб. Начался грандиозный скандал — Макс наотрез отказывался так поступать. Дальнейшее описывать я не буду — после очередного очень грубого выпада в наш адрес сына муж сделал именно так, как советовал участковый. Сейчас я осознаю, что это выглядело и было более смешно, чем на самом деле сурово, но тогда это поразило меня и потрясло Макса. Когда муж его отпустил — сам потрясённый тем, что сделал — наш сын убежал в комнату. Видимо, это был катарсис — до него вдруг дошло, что отец намного сильнее физически, что ему некуда и некому пожаловаться на "родительское насилие", что от него ТРЕБУЕТСЯ возместить ущерб самому, что он находился в шаге от настоящих суда и тюрьмы. В комнате он плакал, не напоказ, а по-настоящему. Мы сидели в гостиной, как две статуи, ощущая себя настоящими преступниками, более того — нарушителями табу. Мы ждали требовательного стука в дверь. В наших головах роились ужасные мысли — о том, что сын перестанет нам доверять, что он совершит самоубийство, что мы нанесли ему тяжкую психическую травму — в общем, множество тех слов и формул, которые мы заучили на психотренингах ещё до рождения Макса.

К ужину Макс не вышел и крикнул всё ещё со слезами, что будет есть в своей комнате. К моему удивлению и ужасу муж ответил, что в этом случае ужина Макс не получит, а если он не будет сидеть за столом через минуту, то не получит и завтрака.

Макс вышел через полминуты. Я таким его ещё никогда не видела. Впрочем, мужа я тоже не видела таким — он отправил Макса умываться и приказал, когда тот вернулся, попросить сперва прощенья, а потом разрешения сесть за стол. Я была поражена — Макс делал всё это, угрюмо, не поднимая на нас глаз. Перед тем, как начать есть, муж сказал: "Послушай, сынок. Русские воспитывают своих детей именно так, и я буду тебя воспитывать так. Глупости кончились. Я не хочу, чтобы ты попал за решётку, думаю — ты тоже этого не хочешь, и ты слышал, что сказал офицер. Но я не хочу ещё и того, чтобы ты вырос бесчувственным бездельником. И вот тут мне плевать на твоё мнение. Завтра ты пойдёшь к соседям с извинениями и будешь работать там и так, где и как они скажут. Пока не отработаешь сумму, которой ты их лишил. Ты понял меня?"

Макс несколько секунд молчал. Потом поднял глаза и ответил негромко, но отчётливо: "Да, пап."…

…Вы не поверите, но у нас не просто более не было нужды в таких диких сценах, как разыгравшаяся в гостиной после ухода участкового — нашего сына словно бы подменили. Первое время я даже боялась этой перемены. Мне казалось, что Макс затаил обиду. И только через месяц с лишним я поняла, что ничего подобного нет. И ещё я поняла гораздо более важную вещь. В нашем доме и за наш счёт много лет жил маленький (и уже не очень маленький) деспот и бездельник, который вовсе нам не доверял и не смотрел на нас, как на друзей, в чём нас убеждали те, по чьим методикам мы его "воспитывали" — он нас втайне презирал и нами умело пользовался. И виноваты в этом были именно мы — виноваты в том, что вели себя с ним так, как нам внушили "авторитетные специалисты". С другой стороны — был ли в Германии у нас выбор? Нет, не было, честно говорю я себе. Там на страже нашего страха и детского эгоизма Макса стоял нелепый закон. Здесь выбор — есть. Мы его сделали, и он оказался верным. Мы счастливы, а главное — на самом деле счастлив Макс. У него появились родители. А у меня и мужа — сын. А у нас — СЕМЬЯ.


Микко, 10 лет, финн. Настучал на одноклассников

Его вчетвером избили одноклассники. Как мы поняли — избили не очень сильно, сбили с ног и настукали рюкзаками. Причиной было то, что Микко наткнулся на двоих из них, курящих за школой в саду. Ему тоже предложили курить, он отказался и тут же сообщил об этом учительнице. Она наказала маленьких курильщиков, отобрав у них сигареты и заставив мыть полы в классе (что нас само по себе поразило в этой истории). Микко она не назвала, но догадаться о том, кто рассказал про них, было легко.

Он был в полном расстройстве и не столько даже переживал побои, сколько недоумевал — разве о таких вещах не надо докладывать учительнице?! Пришлось объяснить ему, что у русских детей не принято так делать, напротив — принято молчать о таких вещах, даже если напрямую спросят взрослые. Мы были злы и на себя — мы не объяснили этого сыну. Я предложила мужу рассказать учительнице или поговорить с родителями тех, кто участвовал в нападении на Микко, однако, обсудив этот вопрос, мы отказались от таких действий. Между тем наш сын не находил себе места. "Но тогда получается, что теперь меня будут презирать?!" — спросил он. Он был в ужасе. Он был похож на человека, попавшего к инопланетянам и обнаружившего, что ничего не знает об их законах. А мы ничего не могли ему посоветовать, потому что ничто из предыдущего опыта нам не подсказывало, как тут быть. Меня лично злила здесь какая-то русская двойная мораль — разве можно учить детей говорить правду и тут же приучать, что говорить правду нельзя?! Но в то же время мучили меня и какие-то сомнения — что-то мне подсказывало: не всё так просто, хотя сформулировать это я не могла. Муж между тем думал — лицо у него было угрюмое. Вдруг он взял Микко за локти, поставил перед собой и сказал ему, сделав мне жест, чтобы я не вмешивалась: "Завтра просто скажи тем ребятам, что ты не хотел доносить, ты не знал, что нельзя и ты просишь прощенья. Они станут над тобой смеяться. И тогда ты ударишь того, кто засмеётся первым." "Но папа, они меня по-настоящему изобьют!" — захныкал Микко. "Я знаю. Ты будешь отбиваться и тебя изобьют, потому что их много. Но ты сильный, и ты тоже успеешь ударить не раз. А потом, на следующий день, ты снова повторишь то же самое и, если кто-то засмеётся, ты снова его ударишь." "Но папаааа!" — Микко почти взвыл, однако отец его оборвал: "Ты сделаешь так, как я сказал, понял?!" И сын кивнул, хотя на глазах у него были слёзы. Отец ещё добавил: "Я узнаю специально, был разговор или нет."

На следующий день Микко побили. Довольно сильно. Я не находила себе места. Муж тоже мучился, я это видела. Но к нашему изумлению и радости Микко, через день драки не было. Он прибежал домой очень весёлый и взахлёб рассказал, что он сделал так, как велел отец, и никто не стал смеяться, только кто-то буркнул: "Да хватит, слышали уже все…" Самое странное на мой взгляд, что с этого момента класс принял нашего сына совершенно за своего, и никто не напоминал ему о том конфликте.


Зорко, 13 лет, серб. О беспечности русских

Сама страна Зорко очень понравилась. Дело в том, что он не помнит, как бывает, когда нет войны, взрывов, террористов и прочего. Он родился как раз во время Отечественной Войны 99-го и фактически всю жизнь прожил за колючей проволокой в анклаве, а у меня над кроватью висел автомат. Два ружья с картечью лежали на шкафу у внешнего окна. Пока мы не оформили тут два ружья, Зорко был в постоянном беспокойстве. Ещё его настораживало, что окна комнаты выходят на лес. В общем, попасть в мире, где никто не стреляет иначе как в лесу на охоте, для него было настоящим откровением. Старшая наша девочка и младший брат Зорко всё приняли намного быстрей и спокойней в силу своего возраста.

Но больше всего моего сына поразило и ужаснуло то, что русские дети невероятно беспечны. Они готовы дружить с кем угодно, как говорят русские взрослые "лишь бы человек был хороший". Зорко быстро с ними сошёлся, и то, что он перестал жить в постоянном ожидании войны — в основном их заслуга. Но нож с собой он носить так и не перестал, и ещё с его лёгкой руки почти все мальчики из его класса стали носить с собой какие-то ножи. Просто потому, что мальчишки хуже обезьян, подражание у них в крови.

Так вот о беспечности. В школе учатся несколько мусульман из разных народов. Русские дети с ними дружат. Зорко с первого же дня поставил границу между собой и "муслиманцы" — он их не замечает, если те достаточно далеко, если оказываются рядом — третирует, отталкивает, чтобы куда-то пройти, резко и ясно угрожает побоями даже в ответ на обычный взгляд, говоря, что на серба и "правосълавца" в России они не имеют права поднимать глаза. У русских детей подобное поведение вызвало изумление, у нас даже были некоторые, небольшие, правда, проблемы со школьным начальством. Сами эти мусульмане вполне мирные, я бы даже сказал — вежливые люди. Я говорил с сыном, но он ответил мне, что я хочу обмануть сам себя и что я сам ему рассказывал, что на Косове они тоже были сначала вежливые и мирные, пока их было мало. Русским мальчикам он тоже про это рассказывал много раз и всё время повторяет, что они слишком добрые и слишком беспечные. Ему тут очень нравится, он буквально оттаял, но при этом мой сын убеждён, что нас и здесь ждёт война. И, похоже, готовится воевать всерьёз.


Энн, 16 лет и Билл, 12 лет, американцы. Что такое работа?

Предложения поработать бэбиситтером вызывали у людей либо недоумение, либо смех. Энн была крайне расстроена и очень удивилась, когда я пояснил ей, заинтересовавшись проблемой, что у русских не принято нанимать людей для наблюдения за детьми старше 7-10 лет — они сами играют, сами гуляют и вообще вне школы или каких-то кружков и секций предоставлены самим себе. А за детьми младшего возраста чаще всего наблюдают бабушки, иногда — матери, и только для совсем малышей состоятельные семьи нанимают иногда нянь, но это бывают не девочки-старшеклассницы, а женщины с солидным опытом, зарабатывающие этим на жизнь.

Так моя дочь осталась без заработка. Ужасная потеря. Страшные русские обычаи.

Через короткое время удар был нанесён и Биллу. Русские очень странный народ, они не стригут свои газоны и не нанимают детей на развозку почты… Работа, которую нашёл Билл, оказалась "работой на плантации" — за пятьсот рублей он полдня вскапывал ручной лопатой здоровенный огород у какой-то милой старушки. То, во что он превратил свои руки, напоминало отбивные с кровью. Впрочем, в отличие от Энн, сынок отнёсся к этому скорей с юмором и уже вполне серьёзно заметил, что это может стать неплохим бизнесом, когда руки попривыкнут, надо только развесить объявления, желательно цветные. Энн он предложил войти в долю с прополкой — опять же ручным выдёргиваньем сорняков — и они тут же поругались.


Чарли и Чарлин, 9 лет, американцы. Особенности русского мироощущения в сельской местности.

У русских есть две неприятные особенности. Первая — что в разговоре они норовят схватить тебя за локоть или плечо. Вторая — они невероятно много пьют. Нет, я знаю, что на самом деле многие народы на Земле пьют больше русских. Но русские пьют очень открыто и даже с каким-то удовольствием.

Тем не менее, эти недостатки вроде бы искупались замечательной местностью, в которой мы поселились. Это была просто-напросто сказка. Правда, сам населённый пункт напоминал населённый пункт из фильма-катастрофы. Муж сказал, что здесь так почти везде и что на это не стоит обращать внимания — люди тут хорошие.

Я не очень поверила. А наши близнецы были, как мне казалось, немного напуганы происходящим.

Окончательно повергло меня в ужас то, что в первый же учебный день, когда я как раз собиралась подъехать за близнецами на нашей машине (до школы было около мили), их уже привёз прямо к дому какой-то не совсем трезвый мужик на жутком полуржавом джипе, похожем на старые форды. Передо мной он долго и многословно извинялся за что-то, ссылался на какие-то праздники, рассыпался в похвалах моим детям, передал от кого-то привет и уехал. Я обрушилась на моих невинных ангелочков, бурно и весело обсуждавших первый день учёбы, со строгими вопросами: разве мало я им говорила, чтобы они НИКОГДА НЕ СМЕЛИ ДАЖЕ БЛИЗКО ПОДХОДИТЬ К ЧУЖИМ ЛЮДЯМ?! Как они могли сесть в машину к этому человеку?!

В ответ я услышала, что это не чужой человек, а заведующий школьным хозяйством, у которого золотые руки и которого все очень любят, и у которого жена работает поваром в школьной столовой. Я обмерла от ужаса. Я отдала своих детей в притон!!! А так всё мило казалось с первого взгляда… У меня в голове крутились многочисленные истории из прессы о царящих в русской глубинке диких нравах…

…Не стану далее вас интриговать. Жизнь здесь оказалась на самом деле замечательной, и особенно замечательной для наших детей. Хотя боюсь, что я получила немало седых волос из-за их поведения. Мне невероятно трудно было привыкнуть к самой мысли, что девятилетние (и десяти-, и так далее позже) мои дети по здешним обычаям считаются во-первых более чем самостоятельными. Они уходят гулять со здешними ребятишками на пять, восемь, десять часов — за две, три, пять миль, в лес или на жуткий совершенно дикий пруд. Что в школу и из школы тут все ходят пешком, и они тоже вскоре начали поступать так же — я уже просто не упоминаю. А во-вторых, тут дети во многом считаются общими. Они могут, например, зайти всей компанией к кому-нибудь в гости и тут же пообедать — не выпить чего-нибудь и съесть пару печений, а именно плотно пообедать, чисто по-русски. Кроме того, фактически каждая женщина, в поле зрения которой они попадают, тут же берёт на себя ответственность за чужих детей как-то совершенно автоматически; я, например, научилась так поступать только на третий год нашего тут пребывания.

С ДЕТЬМИ ЗДЕСЬ НИКОГДА НИЧЕГО НЕ СЛУЧАЕТСЯ. Я имею в виду — им не грозит никакая опасность от людей. Ни от каких. В больших городах, насколько мне известно, ситуация больше похожа на американскую, но здесь это так и именно так. Конечно, дети сами могут нанести себе немалый вред, и я первое время пыталась это как-то контролировать, но это оказалось просто невозможно. Меня сперва поражало, насколько бездушны наши соседи, которые на вопрос о том, где их ребёнок, отвечали совершенно спокойно "бегает где-то, к обеду прискачет!" Господи, в Америке это — подсудное дело, такое отношение! Прошло немало времени, прежде чем я поняла, что эти женщины намного мудрее меня, а их дети куда приспособленней к жизни, чем мои — по крайней мере, какими они были в начале.

Мы, американцы, гордимся своими навыками, умениями и практичностью. Но, пожив здесь, я поняла с печалью, что это — сладкий самообман. Может быть — когда-то было так. Сейчас мы — и особенно наши дети — рабы комфортабельной клетки, в прутья которой пропущен ток, совершенно не допускающий нормального, свободного развития человека в нашем обществе. Если русских каким-то образом отучить пить — они легко и без единого выстрела покорят весь современный мир. Это я заявляю ответственно.


Адольф Брейвик, 35 лет, швед. Отец троих детей.

То, что русские, взрослые, могут ссориться и скандалить, что под горячую руку может вздуть жену, а жена отхлестать полотенцем ребёнка — НО ПРИ ЭТОМ ОНИ ВСЕ НА САМОМ ДЕЛЕ ЛЮБЯТ ДРУГ ДРУГА И ДРУГ БЕЗ ДРУГА ИМ ПЛОХО — в голову человека, переделанного под принятые в наших родных краях стандарты, просто не укладывается. Я не скажу, что я это одобряю, такое поведение многих русских. Я не считаю, что бить жену и физически наказывать детей — это верный путь, и сам я так никогда не делал и не стану делать. Но я просто призываю понять: семья здесь — это не просто слово. Из русских детских домов дети убегают к родителям. Из наших лукаво названных "замещающих семей" — практически никогда. Наши дети до такой степени привыкли, что у них в сущности нет родителей, что они спокойно подчиняются всему, что делает с ними любой взрослый человек. Они не способны ни на бунт, ни на побег, ни на сопротивление, даже когда дело идёт об их жизни или здоровье — они приучены к тому, что являются собственностью не семьи, а ВСЕХ СРАЗУ.

Русские дети — бегут. Бегут нередко в ужасающие бытовые условия. При этом в детских домах России вовсе не так страшно, как мы привыкли представлять. Регулярная и обильная еда, компьютеры, развлечения, уход и присмотр. Тем не менее побеги "домой" очень и очень часты и встречают полное понимание даже среди тех, кто по долгу службы возвращает детей обратно в детский дом. "А чего вы хотите? — говорят они совершено непредставимые для нашего полицейского или работника опеки слова. — Там же ДОМ." А ведь надо учесть, что в России нет и близко того антисемейного произвола, который царит у нас. Чтобы русского ребёнка отобрали в детский дом — в его родной семье на самом деле должно быть УЖАСНО, поверьте мне.

Нам трудно понять, что, в общем-то, ребёнок, которого нередко бьёт отец, но при этом берёт его с собой на рыбалку и учит владеть инструментами и возиться с машиной или мотоциклом — может быть гораздо счастливей и на самом деле гораздо счастливей, чем ребёнок, которого отец и пальцем не тронул, но с которым он видится пятнадцать минут в день за завтраком и ужином. Это прозвучит крамольно для современного западного человека, но это правда, поверьте моему опыту жителя двух парадоксально разных стран. Мы так постарались по чьей-то недоброй указке создать "безопасный мир" для своих детей, что уничтожили в себе и в них всё человеческое. Только в России я действительно понял, с ужасом понял, что все те слова, которыми оперируют на моей старой родине, разрушая семьи — на самом деле являются смесью несусветной глупости, порождённой больным рассудком и самого отвратительного цинизма, порождённого жаждой поощрений и страхом потерять своё место в органах опеки. Говоря о "защите детей", чиновники в Швеции — и не только в Швеции — разрушают их души. Разрушают бесстыдно и безумно. Там я не мог сказать этого открыто. Здесь — говорю: моя несчастная родина тяжко больна отвлечёнными, умозрительными "правами детей", ради соблюдения которых убиваются счастливые семьи и калечатся живые дети.

Дом, отец, мать — для русского это вовсе не просто слова-понятия. Это слова-символы, почти сакральные заклинания.

Поразительно, что у нас такого — нет. Мы не ощущаем связи с местом, в котором живём, даже очень комфортабельным местом. Мы не ощущаем связи с нашими детьми, им не нужна связь с нами. И, по-моему, всё это было отобрано у нас специально. Вот — одна из причин, по которой я сюда приехал. В России я могу ощущать себя отцом и мужем, моя жена — матерью и женой, наши дети — любимыми детьми. Мы люди, свободные люди, а не наёмные служащие госкорпорации с ограниченной ответственностью "Семья". И это очень приятно. Это комфортно чисто психологически. До такой степени, что искупает целую кучу недостатков и нелепостей жизни здесь.

Честное слово, я верю, что у нас в доме живёт домовой, оставшийся от прежних хозяев. Русский домовой, добрый. И наши дети верят в это.

Философия мягкого пути (07.02.2014) Документальный фильм

Афган (2014) Фильм Андрея Кондрашова