Несмотря на бурную политическую деятельность, Рон Пол мало знаком в России. Между тем, являясь классическим представителем республиканской партии и участником движения ``Чаепития``, он пропагандирует идеи либертарианства, идущие вразрез с догматами современной политики.
Рон Пол нелюбим своими коллегами и оппонентами за революционность и критиканство, однако имеет достаточно широкую поддержку среди населения. Его книга - ``Манифест: Революция`` - не только фундамент идеологии, но и основа предвыборной компании Пола на пост президента (в том числе 2012 года).
Вот, лишь некоторые выдержки.
``Каждый выборный сезон Америке предоставляется возможность принять несколько политических псевдо-решений. Должны мы начать превентивную войну в этой стране или в той? Должен ли каждый американский округ жить при той социальной политике или при этой? Должна ли третья часть наших доходов отбираться налогом на доходы или налогом с продаж? Общие предпосылки, лежащие в основе этих вопросов, никогда не ставятся под сомнение, более того, эти вопросы даже не поднимаются. А те, кто желают задавать другие вопросы или предполагают, что эти вопросы в той форме, в которой заданы, исключают другие гуманные толкования, ipso facto (лат: в силу самого факта) выдавливаются из основной дискуссии.
И таким образом каждые четыре года происходит одна и та же набившая оскомину предсказуемая рутина: два кандидата, не имеющие особых разногласий по фундаментальным вопросам, притворяются, что представляют противоположные философии государственного управления.
Некий кандидат от республиканской партии на дебатах вещает о «расточительстве» правительства и грозит прикрыть $10-миллионную чиновничью кормушку - проект субсидий, который вызвал его возмущение – или снизить затраты на проект исследования влияния потребления сельдерея на развитие склероза — и собирает на этом аплодисменты подсадной аудитории. Все это хорошо, но $10 миллионов – это 0.00045% от общего объема бюджета. Что он собирается делать с остальными 99.99955%, чтобы вернуть нашу страну к жизни по средствам? Ни слова. Те же три или четыре идиотских тезиса будут продвигаться на протяжении всей кампании и это все, что мы узнаем о мыслях кандидата по поводу государственных расходов. Но приверженцам Республиканской партии говорят, что они должны поддерживать своих кандидатов и они поддерживают, надеясь на лучшее. И ничего не меняется.
Даже отношение к войне не отличает одну партию от другой. Хилари Клинтон и Джон Керри голосовали за войну в Ираке. За исключением Денниса Кучинича и Майка Грэвела, даже представители демократической партии, которые позиционировались как антивоенные кандидаты на предварительных выборах сезона 2008, не обязательно являются противниками ненужных войн. У каждого обычно есть свой список других военных интервенций, которые они бы поддержали, ни одна из которых не имеет ни малейшего смысла, не играет роли в обеспечении безопасности страны и не ведет к оздоровлению финансовой системы. Но приверженцам Демократической партии говорят, что они должны поддерживать своих кандидатов и они поддерживают, надеясь на лучшее. И вновь ничего не меняется.
Значительная часть консервативного движения стала жалкой пародией самих себя. Бывшее ранее пристанищем выдающихся интеллектуалов и литераторов, оно ныне приветствует и даже призывает к антиинтеллектуализму и шовинизму. Это весьма удивило бы ранние поколения консервативных мыслителей. И сейчас можно найти хороших и порядочных консервативных лидеров, а также некоторую часть устоев, оставшихся не затронутыми трансформацией консерватизма в группу влияния на правительство. Но такой формат консервативного движения, похоже, понравился многим ораторам в стране и за ее пределами. Однажды после этого они уловят ложный, но звучащий в духе консерватизма лозунг "налоговой реформы" - примерно как при игре в наперстки, при которой налоги тасуются под наперстками, но реально они не снижаются – для того, чтобы успокоить консервативных избирателей, но и только.
Экономическая свобода базируется на простом моральном правиле: каждый имеет право на свою жизнь и собственность и никто не имеет права лишать кого-либо этих вещей.
До определенной степени все принимают этот принцип. К примеру, если человек ворвется с оружием в дом своего соседа и, держа того на прицеле, заберет у него все деньги, его немедленно арестуют как вора, невзирая на то, какими бы бескорыстными и благородными целями он при этом ни руководствовался.
Но по каким-то причинам считается морально приемлемым, когда аналогично поступает правительство. Мы позволяем правительству действовать в соответствии с его собственными моральными правилами. Фредерик Бастиа, один из величайших политических и экономических писателей всех времен, называл это "легальным ограблением".
Он описал три подхода к такому ограблению:
1. Немногие грабят многих.
2. Все грабят всех.
3. Никто не грабит никого.
На данный момент у нас присутствует ситуация за номером два: каждый ищет возможности использовать правительство для того, чтобы обогатиться за счет соседа. Именно поэтому Бастиа называл государство "великой фантазией, с помощью которой каждый старается жить за чужой счет".
Вот вам радикальная идея: а что если мы будем стремиться к варианту номер три и обязуемся не обворовывать друг друга? Что если мы решим, что людям будет лучше и человечнее непосредственно взаимодействовать между собой? Что если мы перестанем делать то, что мы считаем морально недопустимым для индивидов, но полагаем вполне нормальным для государства из-за одного лишь упоминания фразы "государственная политика"?
Как только правительство полагает возможным выборочно ущемлять или поощрять различные классы в обществе, оно, в результате, становится повелителем их благосостояния и узурпирует права, которые ни один разумный человек добровольно не отдал бы своим правителям. Затем правительство становится основным регулятором доходов каждой отрасли промышленности, и отделяет благосостояние человека от результатов его собственных усилий, вместо этого давая лишь зависимость от собственных капризов. Правительство не имеет права вмешиваться в дела частного производства ни на миллиметр дальше защиты прав человека и собственности.
Используя свою власть вмешиваться в частные интересы и индивидуальные занятия граждан, правительство может для собственного удовольствия обогащать один класс и обеднять другой; может в один день потворствовать исключительно фермерам, на следующий день механикам, а на третий – промышленникам. Все они станут простыми марионетками изменчивого закона, вместо того чтобы быть независимыми гражданами, рассчитывающими на свои силы в достижении своего благополучия. Правительство в этом случае присваивает функции, которые могут принадлежать только всесильному Провидению, и претендует на роль всеобщего мерила добра и зла.
«Свобода» означает не только свободный и добровольный бизнес, но также и невмешательство правительства в наши личные дела. Фактически, «свобода» является в нашем понимании неделимым целым. Экономическая свобода и свобода личности неразделимы. Как вы собираетесь осуществлять свое право на свободу слова, если у вас нет экономической свободы для приобретения средств, необходимых для распространения ваших взглядов? Или как мы можем наслаждаться своим правом на частную жизнь, если не защищается право собственности?
Правительство должно уважать наше право на частную жизнь, а не посягать на него по любому пустячному поводу. Должно соблюдать традиционные юридические нормы при работе с уголовными подозреваемыми. И вместо того, чтобы пытаться заставить нас изменить своим вредным привычкам под дулом пистолета, следует больше внимания уделять семье и прочим, нормальным для гражданского общества способам воспитать в людях моральные ценности.
Война с терроризмом показала большему, чем когда-либо, количеству американцев, что правительство использует страх, и даже свои собственные ошибки, чтобы оправдать разрушение наших гражданских свобод. Примеров тому – без счета. Например, лишь постфактум американцы обнаружили, что правительство нарушало закон, ведя неправомочный надзор международных телефонных разговоров американцев. Попридержав эту историю в течение года, «Нью-Йорк Таймс» наконец опубликовала информацию в декабре 2005-го.
Само по себе это должно заставить нас задуматься: почему в свободном обществе, с предположительно свободными СМИ, наиболее влиятельная газета в США держит американцев в неведении о такой программе [речь о программе надзора международных звонков американцев. Прим. ред.]? Полученный ответ, сопровождаемый туманными ссылками на национальную безопасность, гласит, что «Таймс», якобы не хотели рисковать. Но это объяснение совершенно неубедительно. Мы можем без сомнений предполагать, что террористы, и без сообщений «Таймс», достаточно умны, чтобы понимать, что наше правительство прослушивает их разговоры. Само название FISA («Закон о Международной Разведке», принятый в 1978 года) является утечкой информации. Насколько нам известно, единственное, чем эта программа, руководимая Агентством Национальной Безопасности США (АНБ), отличается от предыдущих программ разведки это тем, что она не оперирует постановлениями FISA – постановлениями, разработанными в строгой секретности специальными судами, в соответствии с Законом 1978 года Осведомленность об этом аспекте программы ничем террористам не помогла. Во всяком случае, положения FISA секретны, и таким образом, ни программы FISA, ни аналогичные АНБ не дают террористам уверенности в том, что правительство прослушивает их разговоры.
Эта история стара как мир: правительство говорит: «национальная безопасность», и естественный и нормальный скептицизм, которому научили нас Отцы-Основатели по отношению к правительству, тут же испаряется. Простой и самый прямой причиной желания силовых структур сохранить программу в тайне, вопреки всему, последовательно сбивая всех с толку, является то, что она попирает закон.
Причины, по которым эта программа якобы может быть необходима, были столь же неубедительны, как и попытки «Таймс» защититься умолчанием.
Когда начинаешь изучать реальную историю федеральной борьбы с наркотиками, открывается такое нагромождение лжи, ханжества и невежества, что просто лишаешься речи.
Как минимум в одной из областей те, кто ратовал за запрет алкоголя, были честны: Конституция не дает федеральному правительству права просто запрещать такие вещи. Когда обсуждалось введение сухого закона, все поняли, что для этого требуется конституционная поправка. И для того чтобы запретить конкретный вид наркотика, Налоговый закон Харрисона от 1914 года просто обложил его запретительно высокими налогами. Никто не смог бы платить такой налог, поэтому каждый, задержанный с «субстанциями», указанными в законе, обвинялся не во владении, которое не преследовалось уголовно, а в уклонении от налогов.
А теперь я расскажу вам об одном особенно интересном факте из истории запрещения марихуаны. Существенным моментом, который повлиял на все обсуждения данного запрета, была связь его с мексиканцами, с которыми в то время она широко ассоциировалась. В сенате штата Техас один из сенаторов заявил: «Все мексиканцы абсолютно сумасшедшие и делает их такими эта трава». Похожие слова можно было услышать во многих штатах по всей стране. Гэрри Эшлингер, возглавлявший федеральное правительственное Бюро по наркотикам ,однажды сказал что «основной причиной по которой надо запретить марихуану – это ее влияние на вырождающиеся расы». Это не оговорка: Эшлингер запросто раздавал такие комментарии направо и налево.
Появившийся в результате Закон о налоге на марихуану от 1937 года (да-да, федеральному запрету всего семь десятилетий!) – не имел ничего общего с наукой и медициной, зато очень многое с этнической рознью, карьерными устремлениями в Бюро по наркотикам, дискриминацией и пропагандой в желтой прессе. Слушания по этому важнейшему вопросу заняли всего два часа, слишком мало для того, чтобы разобраться с ее воздействием на здоровье – основной, как все ошибочно полагают, причиной ее запрета.
По вопросу было заслушано всего два эксперта. Одним из них был Джеймс Мюних, профессор, который заявил, что ввел активное вещество марихуаны тремстам собакам и две их них умерли. На вопрос, почему он выбрал собак как аналог для моделирования реакций человека, он окрысился: "Я не знаю! Я не собачий психолог".
Мы можем твердо утверждать, что этот профессор никаким собакам этого ингредиента не вводил, так как он был впервые лабораторно выделен в Голландии годами позже. Но запомните этого товарища.
Другим экспертом был Уильям Вудворт, который представлял Американскую медицинскую ассоциацию. Он высказался против законопроекта, как не подтвержденного медициной продукта невежества и пропаганды. Он заявил: «Американская медицинская ассоциация не имеет свидетельств того, что марихуана является опасным наркотиком». На что один и конгрессменов ответил: «Доктор, если вы ничего не хотите сказать в поддержку закона, почему бы вам не отправиться домой?»
В Конгрессе все обсуждение национального запрета марихуаны заняло полторы минуты.
«Мистер Спикер, о чем этот законопроект?» - спросил конгрессмен от Нью-Йорка.
«Я не знаю, - было ему ответом, - он о том, что нам делать с чем-то, называемым марихуана. Я думаю это какой-то наркотик».
Второй вопрос от конгрессмена: «Мистер Спикер, поддерживает ли этот законопроект Американская медицинская ассоциация?»
Как мы помним, АМА была против законопроекта. Но Спикер ответил: «Их доктор Вентворт [sic!] был здесь. Они поддерживают законопроект на сто процентов».
И этой ложью завершились все дебаты.
Теперь давайте ненадолго заглянем внутрь механизма работы Федеральной Резервной Системы (ФРС). Что означает, когда мы читаем, что председатель ФРС снижает ставки процента? Аналитики ссылаются на некую ставку процента по федеральным фондам, ставку под которую банки занимают деньги друг у друга. Банки должны держать некоторую часть своих средств в резерве, не выдавая их в кредит, чтобы быть способными обеспечить изъятие части денег своими вкладчиками. Иногда банки обнаруживают, что их резервы ниже, чем установлено ФРС, потому что они выдали слишком много кредитов или потому что необычно большое количество людей изымает у них вклады. Когда банкам необходимо восстановить резервы наличности, они занимают ее друг у друга чтобы поддержать соответствие нормативам резервирования ФРС.
Ставка по федеральным фондам растет, когда банки проявляют слишком большой спрос на краткосрочные кредиты, а предложение средств невелико, по причинам, о которых мы поговорим позже, ФРС часто заинтересовано в низкой ставке по федеральным фондам. В связи с тем, что ФРС не может напрямую устанавливать ставку, она вмешивается в экономику для того, чтобы повысить или понизить ставку. Понижение ставки производится путем покупки ценных бумаг у банков. Это дает банкам свободные средства, чтобы дать их в кредит тем банкам, которые в этом нуждаются. Свободные средства теперь перестали быть редкими, и ставка по федеральным фондам соответственно понизилась.
Где же ФРС берет деньги для того, чтобы выкупить ценные бумаги? Она создает их из воздуха, просто подписывая чеки на свое имя и выдавая их банкам. Если это звучит подозрительно, то вы все правильно поняли.
Вот таким образом деятельность ФРС ведет к снижению ставки по федеральным резервам. Благодаря покупкам ценных бумаг банки теперь имеют свободные средства, которые они могут одалживать (другим банкам, корпорациям или частным лицам). Чтобы привлечь дополнительных заемщиков, они должны снизить процентные ставки или снизить требования к заемщикам или и то и другое.
Когда ФРС вмешивается в экономику, создавая денежную массу из ничего, она порождает все виды экономических проблем. Снижается ценность доллара, из-за этого люди становятся беднее. А в долгосрочном аспекте даже то, что кажется стимулом для экономики – дополнительное потребление вследствие заимствований – также оборачивается вредными для последствиями, так как кажущееся изобилие на самом деле готовит почву для очередной рецессии или даже кризиса.
Так что же делать?
В первую очередь – давно пришло время вернуть денежные проблемы обратно в рамки честного публичного обсуждения, а затем начать задавать давно забытые вопросы. Больше ста лет тема денег была исключена из нашего политического процесса. Ни одна политическая кампания не строилась на ней и, более того, не обращала на эту тему сколь-нибудь серьезного внимания. Для большинства людей ФРС – это чудесная организация, чьи операции непостижимы. Эта ситуация очень нравится ФРС. Мы этой ситуацией не интересуемся и склонны принимать все как должное, как воздух которым мы дышим. Мы доверяем системе – ведь эксперты, которые управляют нашей денежной системой, плохого не посоветуют (Те самые эксперты, которые больше всех заинтересованы в сохранении статус-кво)! Но указать на нашу денежную систему как на причину снижения уровня жизни, на причину экономических циклов и финансовых пузырей, которые разорили множество американцев? Эта точка зрения просто не встречается ни в одном из разрешенных мнений в Америке.
Пришло время трезво поразмыслить об изменениях – непредвзятой, рациональной переоценке денежной системы, которую сейчас представляют нам как лучшую из возможных, но чьи опасности с каждым днем становятся все более явными и более неотложными.
Первой практической мерой, которую следует принять – это легализация конкуренции. Возврат американцам права использовать драгоценные металлы в качестве средства обмена – первый и осмысленный шаг, если мы верим в свободу. Важно дать американцам шанс уйти из порочной системы и защитить себя от возможного финансового краха путем использования золота и серебра по желанию. Если после этого кто-то захочет проводить транзакции в обесценивающихся долларах – они вольны делать это. Но те, кто предпочитает твердую валюту, которая сохраняет свою ценность и не превратится в туалетную бумагу только потому, что правительству вздумалось запустить печатный станок, получат реальную возможность использовать такую валюту.
На сегодняшний день множество ограничений затрудняют использование золота в рыночных транзакциях. Для того, чтобы их облегчить следует срочно отменить налоги с продаж и на прибыль с драгоценных металлов, и восстановить защиту сделок, номинированных в золоте.
Какие еще политические меры следует принять для защиты американцев от коллапса доллара? Можно ли доверять удобным иллюзиям от ФРС, обещающей все исправить, ведь, только она одна ответственна за тот финансовый хаос, который мы сейчас наблюдаем? Как можем мы так сильно доверять ФРС, которую нам никогда не позволяли проверять? И даже если председатель ФРС действительно является тем гением, которым наши медиа и политики его рисуют вне зависимости от того, кто он, что если ситуация прошла точку, на которой ФРС еще могла остановить коллапс? Что если приведенные в действие экономические законы, на которые ФРС может повлиять не больше, чем на законы гравитации, уже близки к тому, чтобы снести ФРС и американский народ как волна цунами, перед которой польза от урезания процентных ставок сродни пользе зонтика, при защите от падающих кирпичей?
Другими словами, что если я и другие защитники обеспеченной валюты правы?
Если мы неправы, то все что произойдет – это отмена нескольких налогов на золото и серебро. Никакого вреда это не принесет. Но если мы правы, то мы дадим американскому народу надежную защиту от финансового коллапса.
Во внешней политике президент как главнокомандующий, может приказать вывести войска из Ирака не за годы, а за месяцы – в этом, кстати, заключается позиция ведущего демократического кандидата на выборах 2008 (еще одна тема про «оппозиционность» партий). Пропагандисты войны говорят нам, что вывод войск приведет к хаосу, как будто хаоса там нет сейчас – но это те же люди, которые убеждали нас, что война будет короткой и легкой и окупится доходами от нефти. Почему мы должны снова всерьез принимать их прогнозы? В случае с Вьетнамом, который теперь стал нашим торговым партнером, мы получили гораздо больше выгод от мира, чем от непомерно дорогой войны.
Как и от Ирака, от Ирана пытаются добиться логически невозможного трюка, доказывающего негатив. Иран подразумевается виновным, пока не докажет свою правоту, потому что очевидных доказательств обвинения не предъявлено. Все еще не очевидно, что Иран – участник Договора о нераспространении ядерного оружия, когда-либо нарушал его условия – условия, разрешающие Ирану использовать ядерную энергию в мирных целях. США не могут в единоличном порядке изменить условия этого договора, а наложение санкций без веской причины является нечестным и недальновидным с дипломатической точки зрения. Иран, между прочим, может заметить закономерность: если страна обретает ядерное оружие, ее оставляют в покое, и даже субсидируют. Если же ядерного оружия нет, то стране постоянно угрожают войной. При такой внешней политике, какая страна не захочет иметь ядерное оружие? Но даже при всем этом нет никаких признаков того, что Иран имеет ядерное оружие или может его получить в ближайшем будущем, даже если немедленно возобновит свою ядерную программу.
Однако пока влиятельным частным интересам выгодна война, в ход пойдут любые предлоги, и даже информация Национальной Разведывательной Оценки не гарантирует, что наше правительство перестанет тянуть руки к Ирану. В конце лета 2007, когда для правительства стало очевидным, что доказательства наличия ядерного оружия у Ирана найти не удастся, президент Буш подписал исполнительный приказ, обозначающий 125-тысячный элитный Корпус Стражей Революции «террористической» группой, тем самым, создавая новый предлог для нападения на Иран. Однако гораздо меньшее число американцев воспринимает это как обоснование для войны. Доклад разведывательных служб не отменил полностью возможность войны, но, как минимум, затруднил ее продвижение общественному мнению.
Пришло время и вывести войска из всего мира – это абсолютно необходимо, если мы хотим удержать наш бюджет под контролем. Мы идем к банкротству и все еще держим 75000 военных в Германии? Холодная война давно позади. Мы должны уведомить союзников, что никто не должен ожидать непредсказуемых американских шагов и начать вывод войск. Мы не имели нормальной внешней политики много-много лет, и давно пришло время ее восстановить. Если мы это сделаем, Америка станет безопаснее, наша армия станет более эффективной, и мы сделаем отличный шаг к восстановлению международной конкуренции – другие страны, не обремененные таким расходами, как наши, обогнали американскую экономику на много лет.
То, что я описываю – это единственный реалистичный путь, который есть у Америки (Точнее, он был бы наиболее реалистичным, если бы кто-то в правительстве его действительно предложил). Альтернатива состоит в растущей финансовой нагрузке, усилении полицейского государства и бесконечной череде войн, преподносимых американцам на блюде сиюминутной пропаганды и финансируемых за счет все больших заимствований, увеличивающихся налогов и денег, создаваемых из воздуха. Коллапс доллара окажется не за горами.
Фатализм – не для нас, наша судьба не выбита в камне. Последний рубеж обороны Конституции состоит из самих людей. Если люди хотят быть свободными, если они хотят сбросить с себя бремя государственного аппарата, который угрожает их свободам, просаживает их ресурсы на бессмысленные войны, уничтожает ценность их доллара и загружает их пропагандой о своей необходимости и о том, как нам без него будет плохо, то никто кроме людей не остановит это.
Если мы хотим свободы, то мы должны пойти и взять ее.
Пусть же Революция начнется!``
Книга полностью -
P.S. Рон Пол продолжает борьбу за должность президента в 2012 год. На данный момент его основными конкурентами от республиканской партии являются: Ромни, Санторум и Гингрич.
Рон Пол нелюбим своими коллегами и оппонентами за революционность и критиканство, однако имеет достаточно широкую поддержку среди населения. Его книга - ``Манифест: Революция`` - не только фундамент идеологии, но и основа предвыборной компании Пола на пост президента (в том числе 2012 года).
Вот, лишь некоторые выдержки.
``Каждый выборный сезон Америке предоставляется возможность принять несколько политических псевдо-решений. Должны мы начать превентивную войну в этой стране или в той? Должен ли каждый американский округ жить при той социальной политике или при этой? Должна ли третья часть наших доходов отбираться налогом на доходы или налогом с продаж? Общие предпосылки, лежащие в основе этих вопросов, никогда не ставятся под сомнение, более того, эти вопросы даже не поднимаются. А те, кто желают задавать другие вопросы или предполагают, что эти вопросы в той форме, в которой заданы, исключают другие гуманные толкования, ipso facto (лат: в силу самого факта) выдавливаются из основной дискуссии.
И таким образом каждые четыре года происходит одна и та же набившая оскомину предсказуемая рутина: два кандидата, не имеющие особых разногласий по фундаментальным вопросам, притворяются, что представляют противоположные философии государственного управления.
Некий кандидат от республиканской партии на дебатах вещает о «расточительстве» правительства и грозит прикрыть $10-миллионную чиновничью кормушку - проект субсидий, который вызвал его возмущение – или снизить затраты на проект исследования влияния потребления сельдерея на развитие склероза — и собирает на этом аплодисменты подсадной аудитории. Все это хорошо, но $10 миллионов – это 0.00045% от общего объема бюджета. Что он собирается делать с остальными 99.99955%, чтобы вернуть нашу страну к жизни по средствам? Ни слова. Те же три или четыре идиотских тезиса будут продвигаться на протяжении всей кампании и это все, что мы узнаем о мыслях кандидата по поводу государственных расходов. Но приверженцам Республиканской партии говорят, что они должны поддерживать своих кандидатов и они поддерживают, надеясь на лучшее. И ничего не меняется.
Даже отношение к войне не отличает одну партию от другой. Хилари Клинтон и Джон Керри голосовали за войну в Ираке. За исключением Денниса Кучинича и Майка Грэвела, даже представители демократической партии, которые позиционировались как антивоенные кандидаты на предварительных выборах сезона 2008, не обязательно являются противниками ненужных войн. У каждого обычно есть свой список других военных интервенций, которые они бы поддержали, ни одна из которых не имеет ни малейшего смысла, не играет роли в обеспечении безопасности страны и не ведет к оздоровлению финансовой системы. Но приверженцам Демократической партии говорят, что они должны поддерживать своих кандидатов и они поддерживают, надеясь на лучшее. И вновь ничего не меняется.
Значительная часть консервативного движения стала жалкой пародией самих себя. Бывшее ранее пристанищем выдающихся интеллектуалов и литераторов, оно ныне приветствует и даже призывает к антиинтеллектуализму и шовинизму. Это весьма удивило бы ранние поколения консервативных мыслителей. И сейчас можно найти хороших и порядочных консервативных лидеров, а также некоторую часть устоев, оставшихся не затронутыми трансформацией консерватизма в группу влияния на правительство. Но такой формат консервативного движения, похоже, понравился многим ораторам в стране и за ее пределами. Однажды после этого они уловят ложный, но звучащий в духе консерватизма лозунг "налоговой реформы" - примерно как при игре в наперстки, при которой налоги тасуются под наперстками, но реально они не снижаются – для того, чтобы успокоить консервативных избирателей, но и только.
Экономическая свобода базируется на простом моральном правиле: каждый имеет право на свою жизнь и собственность и никто не имеет права лишать кого-либо этих вещей.
До определенной степени все принимают этот принцип. К примеру, если человек ворвется с оружием в дом своего соседа и, держа того на прицеле, заберет у него все деньги, его немедленно арестуют как вора, невзирая на то, какими бы бескорыстными и благородными целями он при этом ни руководствовался.
Но по каким-то причинам считается морально приемлемым, когда аналогично поступает правительство. Мы позволяем правительству действовать в соответствии с его собственными моральными правилами. Фредерик Бастиа, один из величайших политических и экономических писателей всех времен, называл это "легальным ограблением".
Он описал три подхода к такому ограблению:
1. Немногие грабят многих.
2. Все грабят всех.
3. Никто не грабит никого.
На данный момент у нас присутствует ситуация за номером два: каждый ищет возможности использовать правительство для того, чтобы обогатиться за счет соседа. Именно поэтому Бастиа называл государство "великой фантазией, с помощью которой каждый старается жить за чужой счет".
Вот вам радикальная идея: а что если мы будем стремиться к варианту номер три и обязуемся не обворовывать друг друга? Что если мы решим, что людям будет лучше и человечнее непосредственно взаимодействовать между собой? Что если мы перестанем делать то, что мы считаем морально недопустимым для индивидов, но полагаем вполне нормальным для государства из-за одного лишь упоминания фразы "государственная политика"?
Как только правительство полагает возможным выборочно ущемлять или поощрять различные классы в обществе, оно, в результате, становится повелителем их благосостояния и узурпирует права, которые ни один разумный человек добровольно не отдал бы своим правителям. Затем правительство становится основным регулятором доходов каждой отрасли промышленности, и отделяет благосостояние человека от результатов его собственных усилий, вместо этого давая лишь зависимость от собственных капризов. Правительство не имеет права вмешиваться в дела частного производства ни на миллиметр дальше защиты прав человека и собственности.
Используя свою власть вмешиваться в частные интересы и индивидуальные занятия граждан, правительство может для собственного удовольствия обогащать один класс и обеднять другой; может в один день потворствовать исключительно фермерам, на следующий день механикам, а на третий – промышленникам. Все они станут простыми марионетками изменчивого закона, вместо того чтобы быть независимыми гражданами, рассчитывающими на свои силы в достижении своего благополучия. Правительство в этом случае присваивает функции, которые могут принадлежать только всесильному Провидению, и претендует на роль всеобщего мерила добра и зла.
«Свобода» означает не только свободный и добровольный бизнес, но также и невмешательство правительства в наши личные дела. Фактически, «свобода» является в нашем понимании неделимым целым. Экономическая свобода и свобода личности неразделимы. Как вы собираетесь осуществлять свое право на свободу слова, если у вас нет экономической свободы для приобретения средств, необходимых для распространения ваших взглядов? Или как мы можем наслаждаться своим правом на частную жизнь, если не защищается право собственности?
Правительство должно уважать наше право на частную жизнь, а не посягать на него по любому пустячному поводу. Должно соблюдать традиционные юридические нормы при работе с уголовными подозреваемыми. И вместо того, чтобы пытаться заставить нас изменить своим вредным привычкам под дулом пистолета, следует больше внимания уделять семье и прочим, нормальным для гражданского общества способам воспитать в людях моральные ценности.
Война с терроризмом показала большему, чем когда-либо, количеству американцев, что правительство использует страх, и даже свои собственные ошибки, чтобы оправдать разрушение наших гражданских свобод. Примеров тому – без счета. Например, лишь постфактум американцы обнаружили, что правительство нарушало закон, ведя неправомочный надзор международных телефонных разговоров американцев. Попридержав эту историю в течение года, «Нью-Йорк Таймс» наконец опубликовала информацию в декабре 2005-го.
Само по себе это должно заставить нас задуматься: почему в свободном обществе, с предположительно свободными СМИ, наиболее влиятельная газета в США держит американцев в неведении о такой программе [речь о программе надзора международных звонков американцев. Прим. ред.]? Полученный ответ, сопровождаемый туманными ссылками на национальную безопасность, гласит, что «Таймс», якобы не хотели рисковать. Но это объяснение совершенно неубедительно. Мы можем без сомнений предполагать, что террористы, и без сообщений «Таймс», достаточно умны, чтобы понимать, что наше правительство прослушивает их разговоры. Само название FISA («Закон о Международной Разведке», принятый в 1978 года) является утечкой информации. Насколько нам известно, единственное, чем эта программа, руководимая Агентством Национальной Безопасности США (АНБ), отличается от предыдущих программ разведки это тем, что она не оперирует постановлениями FISA – постановлениями, разработанными в строгой секретности специальными судами, в соответствии с Законом 1978 года Осведомленность об этом аспекте программы ничем террористам не помогла. Во всяком случае, положения FISA секретны, и таким образом, ни программы FISA, ни аналогичные АНБ не дают террористам уверенности в том, что правительство прослушивает их разговоры.
Эта история стара как мир: правительство говорит: «национальная безопасность», и естественный и нормальный скептицизм, которому научили нас Отцы-Основатели по отношению к правительству, тут же испаряется. Простой и самый прямой причиной желания силовых структур сохранить программу в тайне, вопреки всему, последовательно сбивая всех с толку, является то, что она попирает закон.
Причины, по которым эта программа якобы может быть необходима, были столь же неубедительны, как и попытки «Таймс» защититься умолчанием.
Когда начинаешь изучать реальную историю федеральной борьбы с наркотиками, открывается такое нагромождение лжи, ханжества и невежества, что просто лишаешься речи.
Как минимум в одной из областей те, кто ратовал за запрет алкоголя, были честны: Конституция не дает федеральному правительству права просто запрещать такие вещи. Когда обсуждалось введение сухого закона, все поняли, что для этого требуется конституционная поправка. И для того чтобы запретить конкретный вид наркотика, Налоговый закон Харрисона от 1914 года просто обложил его запретительно высокими налогами. Никто не смог бы платить такой налог, поэтому каждый, задержанный с «субстанциями», указанными в законе, обвинялся не во владении, которое не преследовалось уголовно, а в уклонении от налогов.
А теперь я расскажу вам об одном особенно интересном факте из истории запрещения марихуаны. Существенным моментом, который повлиял на все обсуждения данного запрета, была связь его с мексиканцами, с которыми в то время она широко ассоциировалась. В сенате штата Техас один из сенаторов заявил: «Все мексиканцы абсолютно сумасшедшие и делает их такими эта трава». Похожие слова можно было услышать во многих штатах по всей стране. Гэрри Эшлингер, возглавлявший федеральное правительственное Бюро по наркотикам ,однажды сказал что «основной причиной по которой надо запретить марихуану – это ее влияние на вырождающиеся расы». Это не оговорка: Эшлингер запросто раздавал такие комментарии направо и налево.
Появившийся в результате Закон о налоге на марихуану от 1937 года (да-да, федеральному запрету всего семь десятилетий!) – не имел ничего общего с наукой и медициной, зато очень многое с этнической рознью, карьерными устремлениями в Бюро по наркотикам, дискриминацией и пропагандой в желтой прессе. Слушания по этому важнейшему вопросу заняли всего два часа, слишком мало для того, чтобы разобраться с ее воздействием на здоровье – основной, как все ошибочно полагают, причиной ее запрета.
По вопросу было заслушано всего два эксперта. Одним из них был Джеймс Мюних, профессор, который заявил, что ввел активное вещество марихуаны тремстам собакам и две их них умерли. На вопрос, почему он выбрал собак как аналог для моделирования реакций человека, он окрысился: "Я не знаю! Я не собачий психолог".
Мы можем твердо утверждать, что этот профессор никаким собакам этого ингредиента не вводил, так как он был впервые лабораторно выделен в Голландии годами позже. Но запомните этого товарища.
Другим экспертом был Уильям Вудворт, который представлял Американскую медицинскую ассоциацию. Он высказался против законопроекта, как не подтвержденного медициной продукта невежества и пропаганды. Он заявил: «Американская медицинская ассоциация не имеет свидетельств того, что марихуана является опасным наркотиком». На что один и конгрессменов ответил: «Доктор, если вы ничего не хотите сказать в поддержку закона, почему бы вам не отправиться домой?»
В Конгрессе все обсуждение национального запрета марихуаны заняло полторы минуты.
«Мистер Спикер, о чем этот законопроект?» - спросил конгрессмен от Нью-Йорка.
«Я не знаю, - было ему ответом, - он о том, что нам делать с чем-то, называемым марихуана. Я думаю это какой-то наркотик».
Второй вопрос от конгрессмена: «Мистер Спикер, поддерживает ли этот законопроект Американская медицинская ассоциация?»
Как мы помним, АМА была против законопроекта. Но Спикер ответил: «Их доктор Вентворт [sic!] был здесь. Они поддерживают законопроект на сто процентов».
И этой ложью завершились все дебаты.
Теперь давайте ненадолго заглянем внутрь механизма работы Федеральной Резервной Системы (ФРС). Что означает, когда мы читаем, что председатель ФРС снижает ставки процента? Аналитики ссылаются на некую ставку процента по федеральным фондам, ставку под которую банки занимают деньги друг у друга. Банки должны держать некоторую часть своих средств в резерве, не выдавая их в кредит, чтобы быть способными обеспечить изъятие части денег своими вкладчиками. Иногда банки обнаруживают, что их резервы ниже, чем установлено ФРС, потому что они выдали слишком много кредитов или потому что необычно большое количество людей изымает у них вклады. Когда банкам необходимо восстановить резервы наличности, они занимают ее друг у друга чтобы поддержать соответствие нормативам резервирования ФРС.
Ставка по федеральным фондам растет, когда банки проявляют слишком большой спрос на краткосрочные кредиты, а предложение средств невелико, по причинам, о которых мы поговорим позже, ФРС часто заинтересовано в низкой ставке по федеральным фондам. В связи с тем, что ФРС не может напрямую устанавливать ставку, она вмешивается в экономику для того, чтобы повысить или понизить ставку. Понижение ставки производится путем покупки ценных бумаг у банков. Это дает банкам свободные средства, чтобы дать их в кредит тем банкам, которые в этом нуждаются. Свободные средства теперь перестали быть редкими, и ставка по федеральным фондам соответственно понизилась.
Где же ФРС берет деньги для того, чтобы выкупить ценные бумаги? Она создает их из воздуха, просто подписывая чеки на свое имя и выдавая их банкам. Если это звучит подозрительно, то вы все правильно поняли.
Вот таким образом деятельность ФРС ведет к снижению ставки по федеральным резервам. Благодаря покупкам ценных бумаг банки теперь имеют свободные средства, которые они могут одалживать (другим банкам, корпорациям или частным лицам). Чтобы привлечь дополнительных заемщиков, они должны снизить процентные ставки или снизить требования к заемщикам или и то и другое.
Когда ФРС вмешивается в экономику, создавая денежную массу из ничего, она порождает все виды экономических проблем. Снижается ценность доллара, из-за этого люди становятся беднее. А в долгосрочном аспекте даже то, что кажется стимулом для экономики – дополнительное потребление вследствие заимствований – также оборачивается вредными для последствиями, так как кажущееся изобилие на самом деле готовит почву для очередной рецессии или даже кризиса.
Так что же делать?
В первую очередь – давно пришло время вернуть денежные проблемы обратно в рамки честного публичного обсуждения, а затем начать задавать давно забытые вопросы. Больше ста лет тема денег была исключена из нашего политического процесса. Ни одна политическая кампания не строилась на ней и, более того, не обращала на эту тему сколь-нибудь серьезного внимания. Для большинства людей ФРС – это чудесная организация, чьи операции непостижимы. Эта ситуация очень нравится ФРС. Мы этой ситуацией не интересуемся и склонны принимать все как должное, как воздух которым мы дышим. Мы доверяем системе – ведь эксперты, которые управляют нашей денежной системой, плохого не посоветуют (Те самые эксперты, которые больше всех заинтересованы в сохранении статус-кво)! Но указать на нашу денежную систему как на причину снижения уровня жизни, на причину экономических циклов и финансовых пузырей, которые разорили множество американцев? Эта точка зрения просто не встречается ни в одном из разрешенных мнений в Америке.
Пришло время трезво поразмыслить об изменениях – непредвзятой, рациональной переоценке денежной системы, которую сейчас представляют нам как лучшую из возможных, но чьи опасности с каждым днем становятся все более явными и более неотложными.
Первой практической мерой, которую следует принять – это легализация конкуренции. Возврат американцам права использовать драгоценные металлы в качестве средства обмена – первый и осмысленный шаг, если мы верим в свободу. Важно дать американцам шанс уйти из порочной системы и защитить себя от возможного финансового краха путем использования золота и серебра по желанию. Если после этого кто-то захочет проводить транзакции в обесценивающихся долларах – они вольны делать это. Но те, кто предпочитает твердую валюту, которая сохраняет свою ценность и не превратится в туалетную бумагу только потому, что правительству вздумалось запустить печатный станок, получат реальную возможность использовать такую валюту.
На сегодняшний день множество ограничений затрудняют использование золота в рыночных транзакциях. Для того, чтобы их облегчить следует срочно отменить налоги с продаж и на прибыль с драгоценных металлов, и восстановить защиту сделок, номинированных в золоте.
Какие еще политические меры следует принять для защиты американцев от коллапса доллара? Можно ли доверять удобным иллюзиям от ФРС, обещающей все исправить, ведь, только она одна ответственна за тот финансовый хаос, который мы сейчас наблюдаем? Как можем мы так сильно доверять ФРС, которую нам никогда не позволяли проверять? И даже если председатель ФРС действительно является тем гением, которым наши медиа и политики его рисуют вне зависимости от того, кто он, что если ситуация прошла точку, на которой ФРС еще могла остановить коллапс? Что если приведенные в действие экономические законы, на которые ФРС может повлиять не больше, чем на законы гравитации, уже близки к тому, чтобы снести ФРС и американский народ как волна цунами, перед которой польза от урезания процентных ставок сродни пользе зонтика, при защите от падающих кирпичей?
Другими словами, что если я и другие защитники обеспеченной валюты правы?
Если мы неправы, то все что произойдет – это отмена нескольких налогов на золото и серебро. Никакого вреда это не принесет. Но если мы правы, то мы дадим американскому народу надежную защиту от финансового коллапса.
Во внешней политике президент как главнокомандующий, может приказать вывести войска из Ирака не за годы, а за месяцы – в этом, кстати, заключается позиция ведущего демократического кандидата на выборах 2008 (еще одна тема про «оппозиционность» партий). Пропагандисты войны говорят нам, что вывод войск приведет к хаосу, как будто хаоса там нет сейчас – но это те же люди, которые убеждали нас, что война будет короткой и легкой и окупится доходами от нефти. Почему мы должны снова всерьез принимать их прогнозы? В случае с Вьетнамом, который теперь стал нашим торговым партнером, мы получили гораздо больше выгод от мира, чем от непомерно дорогой войны.
Как и от Ирака, от Ирана пытаются добиться логически невозможного трюка, доказывающего негатив. Иран подразумевается виновным, пока не докажет свою правоту, потому что очевидных доказательств обвинения не предъявлено. Все еще не очевидно, что Иран – участник Договора о нераспространении ядерного оружия, когда-либо нарушал его условия – условия, разрешающие Ирану использовать ядерную энергию в мирных целях. США не могут в единоличном порядке изменить условия этого договора, а наложение санкций без веской причины является нечестным и недальновидным с дипломатической точки зрения. Иран, между прочим, может заметить закономерность: если страна обретает ядерное оружие, ее оставляют в покое, и даже субсидируют. Если же ядерного оружия нет, то стране постоянно угрожают войной. При такой внешней политике, какая страна не захочет иметь ядерное оружие? Но даже при всем этом нет никаких признаков того, что Иран имеет ядерное оружие или может его получить в ближайшем будущем, даже если немедленно возобновит свою ядерную программу.
Однако пока влиятельным частным интересам выгодна война, в ход пойдут любые предлоги, и даже информация Национальной Разведывательной Оценки не гарантирует, что наше правительство перестанет тянуть руки к Ирану. В конце лета 2007, когда для правительства стало очевидным, что доказательства наличия ядерного оружия у Ирана найти не удастся, президент Буш подписал исполнительный приказ, обозначающий 125-тысячный элитный Корпус Стражей Революции «террористической» группой, тем самым, создавая новый предлог для нападения на Иран. Однако гораздо меньшее число американцев воспринимает это как обоснование для войны. Доклад разведывательных служб не отменил полностью возможность войны, но, как минимум, затруднил ее продвижение общественному мнению.
Пришло время и вывести войска из всего мира – это абсолютно необходимо, если мы хотим удержать наш бюджет под контролем. Мы идем к банкротству и все еще держим 75000 военных в Германии? Холодная война давно позади. Мы должны уведомить союзников, что никто не должен ожидать непредсказуемых американских шагов и начать вывод войск. Мы не имели нормальной внешней политики много-много лет, и давно пришло время ее восстановить. Если мы это сделаем, Америка станет безопаснее, наша армия станет более эффективной, и мы сделаем отличный шаг к восстановлению международной конкуренции – другие страны, не обремененные таким расходами, как наши, обогнали американскую экономику на много лет.
То, что я описываю – это единственный реалистичный путь, который есть у Америки (Точнее, он был бы наиболее реалистичным, если бы кто-то в правительстве его действительно предложил). Альтернатива состоит в растущей финансовой нагрузке, усилении полицейского государства и бесконечной череде войн, преподносимых американцам на блюде сиюминутной пропаганды и финансируемых за счет все больших заимствований, увеличивающихся налогов и денег, создаваемых из воздуха. Коллапс доллара окажется не за горами.
Фатализм – не для нас, наша судьба не выбита в камне. Последний рубеж обороны Конституции состоит из самих людей. Если люди хотят быть свободными, если они хотят сбросить с себя бремя государственного аппарата, который угрожает их свободам, просаживает их ресурсы на бессмысленные войны, уничтожает ценность их доллара и загружает их пропагандой о своей необходимости и о том, как нам без него будет плохо, то никто кроме людей не остановит это.
Если мы хотим свободы, то мы должны пойти и взять ее.
Пусть же Революция начнется!``
Книга полностью -
P.S. Рон Пол продолжает борьбу за должность президента в 2012 год. На данный момент его основными конкурентами от республиканской партии являются: Ромни, Санторум и Гингрич.
"свободу Юрию Деточкину!".. 
